Эти рассказы жителя Светлогорска Валентина Толстопятова публикуются впервые. В них – воспоминания детства, тёплого, советского, пропитанного любовью. Мы продолжаем публиковать их и верим, что вам понравится.

1

Малиновое варенье

На левой стороне огорода, вдоль забора, от улицы и до сарая росла малина. Странно, но я редко ел её с куста. Видимо, настолько был занят разными играми, что даже не вспоминал о её существовании.

Мама любила есть её с молоком, но мне малина в молоке казалась кислой. Зато я обожал малиновое варенье. Нет, не так – я люблю и обожаю его до сих пор.

Мама варила его в большом эмалированном тазу, и я не мог оторвать взгляд от этого малинового изобилия. Аромат малины кружил голову, и осы просто теряли сознание и падали в таз с вареньем. Их ложкой вылавливали в блюдечко. А в глубокую чашку рядом снимали пенки. Варенье мне есть не давали – оно на зиму. Зато розовые пенки я ел без ограничений. Банки с вареньем ставили в кладовку.

Но однажды какая-то крыса нашла туда путь. Мама и папа были расстроены. Я был спокоен, пока не вспомнил: «Варенье!» Отдать кому-то малиновое варенье? Да ни за что! И я стал обдумывать план спасения. Можно было поймать на улице соседскую кошку и запереть в кладовке. Но меня мучили сомнения: как отнесутся к этому соседи, что скажут мои родители, и не любит ли кошка малиновое варенье? И тут я вспомнил, что у нас есть мышеловка. Заряжаю её кусочком хлеба и оставляю в кладовке.

Терпеливо сижу у двери. Наконец раздаётся щелчок. Я распахиваю дверь и вижу огромную чёрную крысу, бегающую по кладовой. Мышеловка висит у неё на голове как кепка. От испуга вылетаю из дома на улицу. Следом через распахнутые двери выбегает крыса и с мышеловкой на голове скачет по грядкам. Больше мы её не видели. А малиновое варенье я благополучно съел зимой ещё задолго до весны.


2

Фильмоскоп

В детстве я всегда точно знал, где стоит пол-литровая банка со свечой и спичками. Свет в посёлке отключался довольно часто. И если летом это было не так заметно, то осенними и зимними вечерами это вызывало у меня чувство большой радости. О-о-о!!!

Вечер при свечах! Вы себе не представляете, какая это восхитительная штука. Бросаются все дела, семья садится вокруг трепетно горящей свечи и неспешно ведёт беседы. Тени ползут по стенам, и с помощью рук можно устроить целый театр. Вот осторожный зайчик шевелит ушами, вот злой волк открывает пасть, летят птицы, страшное привидение таращит глаза… Пламя свечи вершит настоящее волшебство. А из тёплого парафина, что оплывает по свече, можно слепить небольшие фигурки. И как же я расстраивался, когда включали свет. У папы и мамы сразу находились дела, даже сестра садилась учить уроки. Свечу безоговорочно гасили. А что делать мне? Этот вопрос звучал так часто, что мне купили фильмоскоп или диапроектор – не знаю, как правильно называется. Но это определённо сказочная вещь. Я сам смог показывать себе разные интересные истории и сказки. Крутишь за ручку, ползёт плёнка, меняются кадры и комментарии. Я теперь знал, чем себя занять.

Когда я пишу эти рассказы из своей жизни, мне кажется, что они похожи на кадры с плёнки фильмоскопа. Идёт развитие сюжета, интересные картинки сменяют друг друга, и плёнка жизни всё перематывается и перематывается. И как бы я ни хотел продлить сюжет, уже где-то видно окончание плёнки с последней надписью: «Конец».


3

Пепелища

Смотреть на горящий костёр приятно. Это можно делать часами с неослабевающим интересом. Пляшут язычки пламени, уютно греет тепло. Сотни тысяч лет наши предки в пещерах смотрели на огонь – эти ощущения нам передались уже генетически. Сходите в поход или на рыбалку с ночёвкой, и вы поймёте, что такое костёр.

Совсем другое – пожар. Когда буйство огненной стихии внушает чувство страха и уважения к своей мощи. В конце лета и осенью того года в посёлке стали сгорать времянки. Ночью в окно начинал светить красный свет – где-то набирал силу пожар. Отец разрешал мне посмотреть на него только издали. «Они сжигают за собою мосты», – сказал он в разговоре c мамой. Какие мосты? Мне стало интересно, ведь в посёлке не было мостов.

Оказалось, люди получали ордера на квартиры в городе и переезжали. Чтобы не разбирать времянку или чтобы получить за неё денежную страховку – её просто сжигали. Словно это был несчастный случай. «Мама, а мы тоже будем сжигать дом?» – спросил я. «Нет! – засмеялась она. – Мы не будем обижать свой дом. Мы прожили в нём много хороших лет».

С каждым пожаром на улице становилось одним домом меньше и меньше гуляющих детей. И когда я ночью смотрел на очередной пожар, то знал, что на улице станет ещё скучнее.

Мир вокруг меня менялся. И памятью об ушедших в город друзьях на улице темнели лишь чёрные пепелища.


4

Улыбки

Мой дом в посёлке всегда таил в себе множество интересных вещей. Стоило только поискать, и я находил завёрнутую в газету сушеную рыбу за батареей, большой охотничий нож в диване, мышеловку в кладовке, цветные карандаши в тумбочке, открытое малиновое варенье в серванте. Список приятных находок мог бы занять не одну страницу. Больше всего меня интересовали фотографии. Сам процесс таинственности: тёмная комната, закрытое чёрной бумагой окно, красный фонарь, ванночки с проявителем, водой, закрепителем, пинцеты – оказывал завораживающее впечатление. А когда на фотобумаге появлялись знакомые лица людей, наш двор, улица посёлка, то это казалось чудом, таким о котором пишут сказки.

Фотографий было очень много: они лежали в бумажных пакетах, в старом чемодане, в ящиках комода. Когда мы переехали в город, фотографии переехали вместе с нами и заняли все антресоли.

Лица многих людей на фотографиях я уже забыл, некоторые помню смутно. Но где бы они ни были сфотографированы: дома, на улице, за работой, за столом – они все улыбаются. Это просто жизнь с улыбкой. И мне начинает порою казаться, что люди тогда были добрее, что жить было веселее. И я радуюсь, что сохранил эти улыбки. Словно я храню концентрированную радость. И я улыбаюсь.


5

Таблица умножения

Из школы домой в посёлок я обычно ходил пешком. На пути стоял магазин «Кулинария», где я делал остановку для отдыха. Там было много вкусного, но я умел покупать только пончики и томатный сок. К томатному соку прилагался стакан с солью и чайные ложечки в банке с водой. Достанешь ложечку, добавишь соли в сок и мерно помешиваешь ложечкой. Затем возвращаешь её в банку с водой. Смакую сок маленькими глоточками и с любопытством смотрю, как мухи пытаются взлететь с клейких лент, висящих под потолком. Они жужжат, но клей цепко их держит за лапы, и количество мух на ленте всё увеличивается. Десять минут ходьбы через лес, и я дома.

Но в тот день меня задержали в школе. Я забыл выучить таблицу умножения. Один столбик с умножением на четвёрку. И учительница оставила меня после уроков. Пока прошло ещё два урока, я уже всё выучил и после уроков задержался только на пять минут, но настроение было уже не то. Я дошёл до остановки, влез в тесную дверь ПАЗика, и автобус довёз меня до посёлка. Я переоделся, умылся и сел обедать. В это время в дверь позвонили – это мои одноклассницы пришли наябедничать, что я оставлен после урока. «Как? – удивилась мама. – Он сидит дома и обедает». Стоя у порога, одноклассницы смотрели на меня совиными глазами. «Так вам, ябедам, и надо», – подумал я. И моё настроение поднялось. День оказался не так уж и плох. А таблица умножения? Да я хоть сейчас вам её расскажу!


6

Опустевший дом

В холодный, дождливый день мы переезжали в город. Упаковывались вещи, выносилась мебель. Всё это было похоже на погром и разорение. И мои чувства были далеко не радостные. Большой кучей лежали старые ломаные игрушки – они никому не мешали здесь, но им не было места в городской квартире. Около печки на кухне лежали мои детские книжки без обложек с потерянными страницами и вырезанными иллюстрациями. Прочесть их сейчас было бы очень сложно, но ведь я знал их почти наизусть, мне хватало и одной страницы.

Вот дырочки от гвоздей в половицах там, где отец прибивал крестовину для новогодней ёлки. Вот косяк двери, и на нём карандашом отмечен мой рост за разные годы. За окном покачивались на ветру яблони и сливы, что выросли вместе со мной. Всю свою жизнь я прожил здесь, в этом уютном и знакомом доме. В этом дворе, где мне были знакомы все деревья и кусты.

И теперь я переезжал в чужой и незнакомый город. Мы вышли на улицу, закрыли за собой калитку. Холодный осенний ветер бросал в лицо капли дождя. Мы уходили. И опустевший дом грустно смотрел нам вслед мокрыми окнами.

Предыдущие рассказы