Недавно зашла в офис ЖСПК «Светлогорский собственник» и застала там картину: молодая женщина, склонив голову, нервно теребит сумочку и невнятно отвечает председателю Марине Шульге на очень неприятные вопросы. Они касались огромной задолженности по коммуналке, которая, судя по сумме, не оплачивается уже более года. Сцена была душещипательная, женщина вызывала жалость. Но мне стало интересно, почему так, и почему тон председателя был холодный, жесткий и совсем не сочувственный. Марина Шульга и главный бухгалтер ЖСПК Светлана Багрянцева все объяснили.

Таких должников в вверенных дамам ЖСПК – в каждом по несколько семей. Они годами не оплачивают коммуналку сознательно, пользуясь лазейкой в законодательстве, позволяющей им делать это относительно безнаказанно.

Во всех этих семьях взрослые – здоровые, дееспособные и у всех есть несовершеннолетние дети. Именно они и являются главным орудием манипуляций родителей и их же главным щитом.

— В отличие от жилых домов государственного жилого фонда, кооперативные дома строились под банковские кредиты, – объясняет Марина Шульга. Это значит, что до полной выплаты кредита квартира находится в банке под залогом. Ее невозможно продать, отчуждать, разменять и т.д. То есть решить вопрос с должниками, как это обычно делают с квартирами, находящимися в полной собственности, предоставив должниками жилье меньшей площади и продав квартиру за долги, мы не можем. Этим неплательщики и пользуются. Они знают, что квартиру при любой сумме долга у них не заберут. И они умышленно не платят за коммунальные услуги.

— Получается, ни вы, ни банк на них повлиять не можете?

— А банку они исправно платят, знают, что здесь шутки не пройдут. Там несколько просрочек – и квартиру можно потерять. К тому же, кредит постоянно дешевеет, а с рождением четвертого ребенка вообще банк полностью берет на себя обязательства по погашению. И на кредит деньги находятся. Бывает такой вариант, когда платят буквально пару рублей. Главное, что оплата по счету прошла, а то, что это копейки по сравнению с долгом – не важно. Понимаете, самое неприятное, что происходит это не потому что у людей проблемы и обстоятельства в жизни труднее, чем у остальных. В большинстве случаев – это сознательное допущение такой ситуации и нежелание правильно распределять свои финансы. Конечно, каждый случай – отдельная история. Но я же общаюсь с людьми и знаю, что долги по коммуналке гасить им «нечем», а брать дорогие телефоны в кредит средства находятся. Когда начинаешь ходить, угрожать отключением света, газа, воды, то заплатить за эти услуги они могут. Потому что знают, что отключение чего-то одного повлечет автоматический изъем детей из семьи. Но при этом они начинают угрожать. Мне так и говорят, мол, не имеете право отключать свет, у нас несовершеннолетние дети, вы их права этим нарушите. И знаете, по закону они правы. А мы – нет. У меня, кроме бесед и таких вот угроз, других инструментов давления на них нет. Кто-то скрывается от меня, кто-то обещает, что заплатит, но годами этого не делает. Вот эта женщина, думаете, она бы пришла к нам, если бы ей справка о составе семьи на получение льгот была не нужна? Я ей справку выписала, она помощь от государства получила, а долг по коммуналке уже почти две тысячи с пеней так и продолжает расти. Вы думаете, мне эти разговоры приятны? Бегать за ними, отчитывать, выслушивать их ложь или грубости? Они номера телефонов постоянно меняют, скрываются. Но других инструментов воздействия на них, повторюсь, у меня нет.

— Некоторые даже с официальной работы увольняются, чтобы у них принудительно долг из зарплаты не высчитывали. Есть у нас такой жилец с долгом более трех тысяч. Когда узнал, что документ на взыскание долга в ОПИ (Отдел принудительного исполнения) передали, тут же стал официально безработным, – продолжает историю Светлана Багрянцева. – Если человек официально будет признан тунеядцем, то такой долг у него набежит не за пять лет, а за год. Потому что по новым поправкам в законе он будет возмещать стопроцентную стоимость ЖКХ по экономически обоснованным тарифам. Но это только увеличит его долг, а не даст возможность взыскать. Мы, конечно, можем и подаем сведения о долге по месту работы (если оно есть) и по месту учебы детей. Но от этого не легче. Наоборот, органы опеки могут ходатайствовать, чтобы в интересах детей отменили отключение услуг или уменьшили пеню. Да и нет у нас такой задачи – поставить человека на учет или как-то еще усугубить его положение. Мы даже предоставляем возможность отсрочки пени. Ситуации в жизни бывают разные и мы это понимаем. Если действительно проблема случилась у человека, он может прийти к нам, написать заявление, и мы можем до полугода не насчитывать пеню. Но проблемные жильцы просто живут бесплатно. Это образ жизни, а не временные трудности. Есть такое слабое место в нашем законодательстве. Просто не предусмотрели для кооперативных домов пока никакого законного разрешения этой проблемы. Квартиру выставить на продажу мы не можем, долг взыскать тоже. Получается замкнутый круг, где в проигрыше ЖСПК.

— А кто же тогда оплачивает за них коммуналку? Или ЖСПК становится должником?

— Что вы, ни в коем случае. У нас долгов перед поставщиками услуг нет и допустить их мы не можем. У кооперативов всегда есть небольшой фонд, рассчитанный на то, чтобы из него покрывать непредвиденные текущие расходы. Но эти деньги мы могли бы пустить, например, на благоустройство или просто иметь в резерве.

— А что происходит с долгом, если он накапливается годами, десятилетиями?

— По закону мы можем взыскивать долги только за последние три года. После этого истекает срок исковой давности и все. А суд, например, вообще может даже пеню отменить, если в семье есть несовершеннолетние дети. Они, конечно же, не виноваты в безалаберности родителей. А те, в свою очередь, этим пользуются и понимают, что дети – это гарантия того, что их никуда не выселят и даже долг могут уменьшить.

Самая большая сумма долга на сегодняшний момент от одной семьи перед ЖСПК- 3 тыс. рублей. Остальные долги – не меньше тысячи.

После беседы с администрацией ЖСПК я попыталась дозвониться самим должникам, чтобы получить от них комментарии и объяснения. Из четырех, имевшихся у меня номеров, ни один не ответил: два были недоступны, один сменил владельца, еще один – красноречиво молчал.