26 апреля 1986 года произошел взрыв на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции. Сегодня, в 35-ю годовщину катастрофы, спросили у светлогорцев, что они помнят о трагическом событии и дне, когда узнали про аварию.

– Мы как раз стояли на демонстрации в это время, это было 1 мая. И вот тогда узнали про аварию на Чернобыльской АЭС. Мы еще не понимали, а потом был страх. Конечно, сказалось на здоровье. И на себе, и на детях ощущаем. Дети сейчас слабее…

– Я работала на [станции] скорой помощи, в аптеке. Все – и врачи, и медперсонал были сконцентрированы на том, чтобы не поддаваться страшной панике. Благодаря этому мы выстояли. Это страшная трагедия, она, наверное, никогда не кончится. Все это настолько скрывалось. Наверное, чтобы люди не паниковали.

– Конечно, никто на то время не мог осознавать, насколько масштабно это будет. Никто тогда не знал, что такое ядерная катастрофа и взрыв на атомной станции. Мои родственники проживали в той зоне. Отселили. Пришлось перевозить не только их, но и дома.  Не знаю, почему разрешили, но перевезли. До сих пор приезжаем на родину моих родителей. Там страшно все заброшено, хотя очень красивые и замечательные места…

– Всякое было: и боялись, и защищались. Я лично — инвалид после Чернобыля. У меня аутоиммунное заболевание, щитовидная железа. Ужас! Мы перенесли ужас! Каждый день спрашивали: как, что, где? Но информация была и в газетах… У меня целая книга есть, я всех этих героев оплакиваю… Это трагедия…

– Я работала в военкомате. Нам на совещании сказали, что случилась маленькая авария. Сказали, что нужно дозиметром измерять утром и вечером. Первого мая еще была демонстрация. А потом уже объявили… Поехали в деревню. Сестра моя из Минска говорит: «Надо детей в дом завести – радиация». А соседка отвечает: «Какая радиация? Где ее видно?». Абсолютно не понимали. Сейчас и молодежь, и старики с палками. В моем детстве только один с войны был с палкой. А теперь сколько таких…

– Только через несколько дней люди узнали правду. В 2009 году я был там рядом, видел брошенные дома… Это просто ужас.

– 1 мая мы вышли, как всегда, на демонстрацию. Хотя надо было дома сидеть. Нам ничего не говорили об этом. Все скрывалось, хотя знали, насколько это вредно, плохо. Когда узнали, то отец учил, что надо шапку надевать, йод в молоко добавлять. Это минимум, который мы знали и делали.

– Это очень страшно. У меня как раз ребенок родился, годика два было. Ничего не знали. Гуляли на улице. Осознания опасности не было. Потом, со временем, пришло понимание.

– Это было просто страшно. Большая трагедия всего белорусского народа.

– Первого мая ходили на демонстрацию – дочка маленькая, племянница. Последствия пережили все – лечение, щитовидки. Не очень приятно, но что сделаешь? Мы не понимали, информации не было.

– Помню, конечно. Даже 1 мая на демонстрацию вышли. Моему сыну десять лет было, плохенько ему стало. Думали, от солнца. Особо нам ничего не сообщали, что радиация, что Чернобыльская взорвалась. Долго не знали, даже не помню, когда нам сказали об этом. А когда узнали, то все равно особо не осознавали. Потом уже стали людей переселять, тогда поняли – что-то серьезное. В плане здоровья — почти у всех щитовидки увеличены, у всех узлы. Даже у внука, который через десять лет после аварии родился.

– В тот день мы загорали, если честно. Не знали ничего. Прошло какое-то время – Чернобыльская АЭС. Непонятно. Что это такое? Это сейчас мы все осознаем. Беда, огромнейшая беда для всего человечества…

+4

Если вы дочитали эту статью, нажмите пальчик.
Давайте обсудим эту статью в нашем Ранак-Чате