ДТП на улицах случаются ежедневно. Мы читаем о них в интернете, сочувствуем пострадавшим и живем дальше. Такой как раньше жизнь светлогорской семьи Александры, Дениса и Романа Суворовых уже не будет. Прошло больше двух лет с момента аварии, в которой сильно пострадал на тот момент 8-летний Рома. С тех пор мама, папа и сын живут в режиме постоянной реабилитации. Из ребенка, первоначально не умеющего самостоятельно дышать, Роман превратился в мальчика, который читает и громко хохочет, когда с ним играет любимый йорк Боня. Но 10-летнему Роману ещё многое нужно научиться делать заново, например, говорить.    

ДТП, в котором пострадал Роман Суворов, случилось 1 мая 2019 года. Lexus сбил ребенка на пешеходном переходе. Диагностирована открытая черепно-мозговая травма, два месяца в коме. Врачи выполнили двухстороннюю краниопластику: утраченные участки черепа заменили титаном. Началась долгая реабилитация…

Как сегодня живут Роман и его семья?

— Мы находимся на реабилитации в Минске, возвращаемся на каникулы (как я их называю) домой и снова едем в столицу, где посещаем специалистов, — рассказывает Александра Суворова. — В Светлогорске профессионалов такого уровня нет, и в принципе не все готовы брать пациентов в тяжелом состоянии.

С Романом занимаются войта- и бобат-терапией [выработка движений], аквареабилитацией, иппотерапией, работают логопед, остеопат, невролог.



Широдхара — уникальная аюрведическая процедура из Индии


Но самый главный реабилитолог для Романа – мама Александра, которая подчинила свою жизнь борьбе за восстановление сына.

— Изначально тяжело было приспособиться к новому образу жизни. Не знала даже, как спуститься с ним по лестнице [Рома не ходит], как подняться, если муж на работе и ты одна. Бывают такие дни, что занятий вроде не много, но они в вечернее время, и если мы попадаем в минскую пробку, то Роман от усталости засыпает прямо во время ужина. Нагрузку по занятиям он выдерживает неплохо, суббота и воскресенье у нас выходные. В эти дни не нагружаю его, чтобы мог выспаться, отдохнуть и набраться сил.

До случившегося Александра работала воспитателем в детском саду, но профессию пришлось оставить.

— Работу очень любила и люблю, поэтому расстаться было сложно. Особенно тяжело было первый год. Муж, как и раньше, работает в СУБРе помощником бурильщика.

В Минске во время реабилитации семья Суворовых живет в однушке родственников, снимать жильё не приходится, и это сильно помогает их бюджету.

— Наша реабилитация проходит в частном порядке, то есть мы оплачиваем всё сами. Приблизительно в месяц на специалистов уходит 1800 рублей. Бывает меньше, зависит от количества рабочих дней. «Белгосстрах», где была застрахована машина [сбившая Романа], оплачивает нам подгузники, пеленки, препараты, которые назначают. Государство оплачивает технические средства реабилитации. На ортезном заводе в Минске заказываем ортопедическую обувь, с ней проблем не возникает.

Александра говорит, что на их пути встречается много неравнодушных людей, которые помогают Роману.

— Мы бы, наверное, не справились без их помощи. Все средства реабилитации, которые есть у Романа: и коляска, и стул-вертикализатор, плюс наше нахождение в реабилитационном центре «Три сестры» [в Подмосковье] стоило огромных денег. Наша семья благодарна всем, кто помогает.

Ежедневные занятия по реабилитации дают видимые плоды, это требует сил от самого Романа, его мамы и папы.

— Раньше я вставала по будильнику каждые два часа, чтобы переворачивать его, так как Роман не поворачивался, плюс у нас были специальные подушки для правильной укладки. Но сейчас он поворачивается: со спины на правый бок, и с левого бочка — на спину. Если у него застряла в одеяле ручка, или ноги недовернул, то он меня зовет звуками «а», «э». Но в последнее время, так как он начал говорить «мам», может позвать меня ночью. Редко, но бывает. Вообще, в плане ночи стало легче, я немного высыпаюсь.

За два года с момента аварии мальчик научился всё делать заново. Многому ещё предстоит научиться.

— Мы дышим — сняли трахеостому [трубочка в горле], научились глотать — убрали зонд. Потом научились постепенно жевать, пить из чашки. Сейчас очень много улыбается и смеется, до аварии он у нас был серьезный парень. Научились поворачиваться. Когда надеваем штаны, и я прошу поднять ногу, он приподнимает, сгибая в коленке. Если наша собака Боня пытается его лизнуть, то левой рукой отмахивается.

— Так как у Романа сохранен интеллект и глобальное чтение, то я ставлю книгу с крупным шрифтом и, когда он заканчивает читать, то дает сигнал [звуком «а»], что надо перевернуть страницу. С логопедом решает математические задачи в пределах десяти и задачи на логическое мышление, (в слове переставляют местами буквы, и нужно определить правильно ли оно написано).   Возможно, покажется, что Рома мало чему научился, но это несравнимо с тем, какие мы приехали домой после аварии: тело было, как натянутая струна. Его было очень сложно одеть: не гнулись ни руки, ни ноги. Не было эмоций и взгляд в пустоту. Сейчас он совсем другой.

Уже несколько раз мама и папа возили Романа на реабилитацию в Москву и собираются снова, правда, дорога дается нелегко.

— В поезде сложно, но сотрудники железной дороги, конечно, молодцы. Они помогают зайти и выйти, всегда подходят и интересуются всё ли нас устраивает. Единственное, семь часов в дороге Роману сложновато. Первые пять часов ещё терпит, а потом начинает немного психовать. Хорошо, что рядом всегда либо муж, либо инструктор.

Личное время Александры начинается после того, как уложит сына спать.

— С девяти до полуночи, иногда до часу ночи я могу связать игрушку-развивашку. С детства со спицами я не подружилась, а вот с крючком мы сроднились. Сначала вязала шапочки и юбочки крестнице, деткам подруг. Затем, когда с Романом случилось [ДТП], взялась за вязание, так как это меня успокаивает и отгоняет кучу негативных мыслей. А развивашки появились после того, как специалисты предложили что-то сделать для Романа в помощь на занятиях.




— В принципе, свободного времени у меня нет. Крайне редко могу пойти к подругам, от силы на час. Если куда-то и ходим, то вместе с Романом. Но сейчас из-за эпидобстановки очень ограничили круг общения. Всё мое развлечение — связать игрушку-развивашку, либо поговорить по телефону.

Александра говорит, что быт семьи поменялся. От прошлой жизни не осталось ничего.

— В связи с тем, что большую часть времени я занимаюсь Романом, муж забрал на себя кухню. Он ходит в магазин, чтобы я лишний раз не стояла в очереди, а готовит даже намного вкуснее, чем я. Находит какой-то рецепт в интернете и спрашивает у Романа, какое именно блюдо он хочет, ждет, что тот ответит звуками. У нас с мужем нет споров по поводу того, кто и что должен делать. Мы всегда всё делаем вместе.

Александра с улыбкой рассказывает, что любит её сын.

— Слаймы, какие-то стучалки, гремелки, планшет. Мы ложимся, и я его пальчиком за него играю, он тогда просто заходится от смеха. Любит, когда наша собака Боня приносит ему игрушки и вкладывает в его руку, он тоже хохочет. С папой любит смотреть видео про реставрацию машин, они и до аварии это делали, и сейчас перед сном что-нибудь смотрят. Бывают такие ситуации, что Роман что-то требует, а я не понимаю. Тогда он морщит лоб, очень сильно возмущается. Я сажаю его себе на руки и говорю: «Рома, я тебя не понимаю, надо говорить, чтобы тебе и мне было легче». После этого он успокаивается и улыбается. Тяжело, когда я не понимаю его, но такие случаи бывают очень-очень редко.

Мама и папа помнят, что на своё 10-летие Рома мечтал увидеть Эйфелеву башню.

— Мы с мужем от этого обещания не отказываемся, но пока состояние Романа для такой поездки тяжеловатое. Его мечту мы обязательно осуществим и сфотографируемся возле Эйфелевой башни.

Как помочь Роману?

Фото в статье из личного аккаунта Александры

Если вы дочитали эту статью, нажмите пальчик.
Давайте обсудим эту статью в нашем Ранак-Чате