От «малолетки» до зоны строгого режима

Александр – обычный парень. Ему сорок лет. Родился, вырос и живет в Светлогорске. Женат, двое детей, мальчик и девочка. Работает водителем. Вроде бы ничего необычного. Но это кажущаяся видимость. За плечами Александра – пять тюремных сроков, от «малолетки» до зоны строгого режима, алкоголь, наркотики, «красивая» жизнь по кабакам, «деньги рекой» и, наконец, осознание того, что так дальше жить нельзя.

Как добраться до дна, оттолкнуться от него и всплыть на поверхность – именно об этом история Александра…

— Я родился в нормальной, хорошей семье. Меня любили родители, в меру баловали, было все необходимое. Но всегда хотелось чего-то большего. Жизни красивой, блатного авторитета, уважения сверстников. Мне было лет шестнадцать, когда в моей жизни всё пошло не так…

Круг общения у меня был дворовой и специфический. Все вокруг были старше, в основном бандиты и хулиганы. Жили «по понятиям», а понятия эти, что хорошо и что плохо, сильно отличались от нормальных. В шестнадцать лет я впервые попробовал наркотики, потому что «не пробовал —  не пацан». В те времена, особенно у нас в городе, быть наркоманом было модно, как бы по-идиотски это не звучало сейчас. И быть бандитом – престижно. Странные, в общем, времена были…

Я помню, как в Светлогорске любая наркота продавалась и покупалась, как семечки. Это было доступно любому. В первый раз я попробовал покурить траву. И не скажу, что мне понравилось или подсел на это дело. Просто, все курили, и я курил. Спустя короткое время захотелось чего-то потяжелее. Я вот сейчас анализирую свои мысли тогда и понимаю, что просто очень хотелось самоутвердиться, чтоб меня боялись, уважали. Хотелось, чтоб считали взрослым, крутым. Идешь, а тебя девчонки провожают восхищенным взглядом, а ровесники боятся даже пикнуть в твоем присутствии…

Мои родители очень долго не замечали моих состояний и вообще того, что со мной что-то не так. Но все равно узнали. И это стало для них настоящим шоком… Конечно, ремнем меня не лупили, разговаривали, уговаривали, просили. А я обещал, клялся, что это в последний раз. Потом меня опять ловили, и я обещал снова и снова…

Сел «по малолетке». Первый срок

— У меня уже сложился определенный образ жизни: постоянный драйв, компании, наркотики, дошло дело и до преступлений, ведь наркотики нужно было за что-то покупать.

Первый раз я сел в 17 лет. И сразу по трем статьям: угон, вымогательство и кража. Нас было четверо, такая мелкая ОПГ (организованная преступная группировка – прим. авт.). Чего мы только не делали – и воровали, и забирали деньги у людей… Дали мне, в общем, два года.

Так как я все время вращался в криминальной среде, тюрьмы я не боялся. Знал, что меня ждет, был готов. Но страшно все равно было, только вида не подавал. Самое интересное, что воровская романтика никуда не ушла, когда я сел. И убеждение, что быть преступником авторитетно, —  не пошатнулось! Когда мне исполнилось 18 лет, я приехал во взрослую колонию и проявил себя по полной. Не соблюдал режим содержания, бунтовал, не подчинялся, отказывался работать. Частенько в ШИЗО (штрафной изолятор – прим. авт.) сидел за это. Короче, делал все, чтобы и на зоне стать авторитетом…

В «детской» зоне я не посидел, не пришлось. Получилось так, что совершеннолетие встретил в следственном изоляторе. Но, как малолетка, был там вместе с ровесниками. Я знаю, что «детская» зона была в те годы очень жесткая. Не знаю, как сейчас, а тогда это была игра на выживание. Надо было зверем стать, чтобы тебя не «опустили», или чтобы стоял кто-то за тобой авторитетный. Нахрапом брать, наглостью неимоверной… Очень многие судьбы там ломались просто на раз-два. Вообще, «детская» зона — она как взрослая, только все «понятия», «законы», «разборки» там умножены в сто раз. Пацан там мог просто пошутить не на ту тему, или ногой «толчок» задеть — и все, он уже переходил в ранг «обиженных», а оттуда дороги назад не было…

Конечно, отсидка меня не перевоспитала. Наоборот, я считал, что теперь самый умный, «отсидевший», опытный. Когда вышел, мне было 19 лет, мои ровесники в армию пошли, а я — из тюрьмы. Авторитет…

Еще раз повторю, что тогда было какое-то странное время. Тогда сказать всем, что ты бывший зэк было даже престижно. Вот сейчас мне стыдно говорить, что я сидел. И если можно об этом не сообщать, стараюсь это не афишировать. А тогда некоторые себе даже придумывали «отсидки», причем за наркотики, за рэкет, грабеж, разбой. Дурдом какой-то…

Жизнь под надзором и семь лет за разбой. Второй срок

— После освобождения я какое-то время находился под надзором. Наверное, это мне помешало сразу броситься в омут с головой. После восьми вечера я должен был находиться дома, в нормальном трезвом состоянии. И это меня здорово сдерживало, потому что участковый проверял регулярно. В общем, я вел почти нормальную жизнь, практически без алкоголя и наркотиков, только не работал, сидел на шее у родителей. Хотя и пытался где-то подработать, но нерегулярно. Специальности у меня не было, а найти работу в те времена было очень непросто, тем более с зоной за плечами.

Когда надзор сняли, я понял, что работать, собственно, и не хочу. Ходить на завод по сменам или с восьми до пяти? Фууу! Я хотел легких денег. И покатилось все по-новой. Кражи, мошенничества. А закончилось особо тяжкой статьей – «разбой». Я отобрал у человека очень большую сумму денег, да и до этого покуражился немало. Так в 22 года я получил семь лет строгого режима…

Отсидел фактически четыре года, освободился по амнистии. И, наверное, именно тогда, на строгой зоне, у меня стали понемногу открываться глаза – и на воровскую романтику, и на жизненные приоритеты, и на то, какой может стать моя жизнь.

Александр признается, что не сам по себе он стал таким умным. Именно там, на строгом режиме, он познакомился с людьми, которые были намного старше и опытнее его, которые много лет провели за решеткой, но которые не хотели такой судьбы ему, совсем еще молодому парню. Именно их авторитет, их слова задели Сашу за живое, и он впервые стал хотеть чего-то другого: нормальную семью, детей и спокойной жизни. Тем не менее, впереди у Саши были еще три срока. И только отсидев пять раз, он понял, чтобы переломить ситуацию, нужно не просто этого хотеть, а прилагать усилия, бороться и выплывать.

— После освобождения я рьяно взялся за дело. Начал чему-то учиться, по тому же строительству осваивать профессии. Ездил в Россию на заработки. Но все было так нестабильно. Тут обманули, тут пообещали заплатить много, а заплатили в два раза меньше. Скачешь с одной работы на другую… В общем, опять стало к моим ручкам прилипать все, что плохо лежит. И каждый раз ты думаешь: «А, пронесет, не поймают…».

Периодически были алкоголь и наркотики. Но мне, наверное, повезло. Я в эти зависимости не падал, как в омут. Организм, наверное, устойчивый. Не было у меня такого, чтоб я неделями кололся или бухал. Но зато я любил классные шмотки, крутые кабаки и широко погулять. А наркотики и алкоголь были просто бонусом, сопутствующим товаром к этой красивой жизни.

— Спустя три года я снова сел. За кражу цветного металла с предприятия. Дали мне так, по мелочи, всего полтора года. И вот я опять в родной зоне…

Вот третий раз мне сидеть было прям очень тяжело. Я уже сидеть не хотел, потому что наконец-то понял, что ничего хорошего в тюрьме, оказывается, нет. В этот раз никаких амнистий у меня не было, пришлось отбывать срок «от звонка до звонка».

Попытка измениться №…

— Отсидел, вышел, устроился на постоянную работу. Работал в КЖУП «Светочь», зарекомендовал себя неплохо и через полгода меня даже повысили. Примерно в это же время я знакомлюсь с прекрасной девушкой, моей будущей женой.

И вот понимаете, вроде бы у меня все хорошо, и за ум я взялся, а все равно отделаться от старой жизни и от старых привычек не могу. Случались время от времени наркотики, а к моим рукам туда-сюда, но прилипало чужое добро. И каждый раз, когда ты это делаешь, ты вроде бы даже не осознаешь, что тебя снова могут посадить. Или не хочешь осознавать. Думаешь, что ерунда, не поймают.

Девушку свою я очень любил, и старался за ум взяться… Так старался, что снова сел на два года (Саша иронично улыбается). Снова за кражу. Мне был 31 год…

— А девушка меня не бросила! Приехала на зону и там мы расписались. В эту отсидку я был прямо образцово показательным заключенным. Никуда не лез, ничего не нарушал, желал только одного – побыстрее освободиться.

Кстати, на зоне к такому относятся с пониманием. Не хочешь никуда лезть – да ради бога, это твой выбор. Тебя никуда не втягивают, не заставляют вступать ни в какие группировки.

Моя Оля, наверное, меня очень любила, раз согласилась стать моей женой. Мы очень много с ней разговаривали, она убеждала меня, что все еще можно изменить. Нужно только что-то для этого делать…

И вот свершилось! Я на воле! И принимаю решение, которое стало переломным во всей моей жизни. Я решил пройти курс реабилитации!

Реабилитация

— Я понимал, что причина всей моей такой неправильной, мягко сказать, жизни – в моем образе мышления. В том, что мой мозг не отрицает ни наркотики, ни алкоголь, ни кражи или другие нарушения закона. В моей жизни все было заточено на криминал, на драйв, на получение какого-то постоянного кайфа.

Честно признаюсь, после тюрьмы неохота опять идти вроде как в тюрьму. Но обратной дороги у меня уже не было, как говорится, «отступать некуда, позади Москва». Ровно через неделю после освобождения я отправился в Островчицы, в ребцентр.

Ни одной секунды я не пожалел, что попал туда. Курс я прошел очень быстро, буквально за 6 месяцев. Может быть потому, что я уже себя на это все настроил. Потом мы с женой прошли совместную, семейную реабилитацию, это когда жене объясняют, как со мной обращаться, чтобы не было срывов. Жена забеременела, у меня родилась дочка! И все наладилось, и все стало хорошо…

Я, как прошедший реабилитацию, утверждаю, что такие центры здорово помогают людям! Но только при наличии желания у человека. Ничего не будет через силу.

Можно, конечно, говорить, что при наличии желания и ребцентры не нужны. Нет, все-таки нужны! Там есть особая программа, отработанная методика. Там учат по-другому мыслить, открывают в тебе тот потенциал, о котором ты даже и не подозревал. Там реально меняют характер, учат справляться со стрессами. Достают из самых глубин души твои хорошие качества и показывают тебе. И говорят: «Вот, смотри, ты на самом деле хороший, ты не плохой, ты можешь быть другим!».

Тебя делают внутренне свободным. Ты не зависишь от внешних обстоятельств, тебя практически ничего не может вывести из равновесия, ты сохраняешь этот баланс внутри себя, спокойствие и контроль. Не обстоятельства управляют тобой, а ты – обстоятельствами…

Историю Саши можно продолжать еще очень долго. И рассказать, как случился в его жизни очередной срыв, который он называет расплатой за свою прошлую жизнь и за все, что он натворил до этого. Как поддерживала его жена и все родные. И как вера в него помогла не скатиться снова в болото криминала и наркотиков. Сейчас Александр уверен – его прошлое уже в прошлом. Не так давно у него родился сын. Есть хорошая работа. А свое желание постоянно двигаться и ощущать адреналиновый драйв он плавно перевел в мирное русло. Сегодня Саша – один из активных участников благотворительной организации «Новый вектор», которая помогает людям, освободившимся из мест лишения свободы. В организации способствуют с оформлением справок, оказывают юридическую поддержку, помогают с трудоустройством и с жильем, одевают и обувают, если это необходимо. А еще такие парни, как Александр, пытаются своим примером вернуть бывших зэков в нормальную жизнь.

Иногда это получается, и тогда Саша чувствует себя по-настоящему счастливым…

48+

Если вы дочитали эту статью, нажмите пальчик.
Давайте обсудим эту статью в нашем Ранак-Чате.